Интервью Министра иностранных дел Беларуси М.Рыженкова индонезийскому изданию The Jakarta Globe

 

Максим Владимирович, инициатива Беларуси по разработке Евразийской хартии многообразия и многополярности в XXI веке была представлена на первой Минской международной конференции по евразийской безопасности в 2023 году. Почему Беларусь выступила с этой идеей именно в тот момент, на фоне войны в Украине и растущей напряженности в мире?

Идея Хартии не была спонтанной реакцией на события 2022 и 2023 годов. Как я объяснял в своей статье, опубликованной в прошлом году в журнале Russia in Global Affairs, эта инициатива основана на прозвучавшем в 2005 году призыве Президента Республики Беларусь А.Г.Лукашенко уважать многообразие путей развития. В этом смысле она отражает двадцатилетнюю историю белорусской дипломатии.

На Саммите ООН 2005 года Александр Лукашенко предупреждал, что игнорирование политического, культурного и цивилизационного разнообразия в конечном итоге приведет к хаосу. К моменту проведения Минской конференции 2023 года это предупреждение стало реальностью. Либеральный порядок, возглавляемый США, распадался, глобализация уступала место регионализму и торговым конфликтам, а евроатлантическая система безопасности в лице ОБСЕ не смогла предотвратить войну в Европе.

К октябрю 2023 года стало ясно, что старые модели больше не работают. По нашему мнению, ОБСЕ перестала быть подлинной платформой для диалога и вместо этого превратилась в инструмент политической конфронтации. В то же время Евразия − от Лиссабона до Манилы − все еще искала более широкие организационные рамки.

Беларусь предложила идею Хартии, чтобы заполнить этот пробел и создать собственный базис для сотрудничества в условиях краха представлений, лежавших в основе мирового порядка после холодной войны.

В своей статье 2025 года Вы утверждали, что такие организации, как ОБСЕ, были «захвачены» и превратились в инструменты давления, а не диалога. Какие уроки следует извлечь, чтобы Евразийскую хартию не постигла та же участь?

Ответ можно свести к трем понятиям: ответственность, инклюзивность и неделимая безопасность.

Первый урок заключается в том, что механизмы диалога работают только тогда, когда все участники равноправны. Первоначальный Хельсинкский процесс увенчался успехом, потому что Восток и Запад вели переговоры на равных. По нашему мнению, ОБСЕ утратила авторитет, когда некоторые члены организации стали использовать ее политическую и гуманитарную повестку дня для оказания давления на других, закрывая при этом глаза на аналогичные проблемы в своих собственных обществах.

Что касается Евразийской хартии, то ее основой должен стать принцип коллективной ответственности. Беларусь и Россия, поддерживающие эту инициативу, не будут навязывать итоговый документ. Первоначальный проект − это лишь основа для переговоров. Каждый участник − будь то Китай, Индонезия, Пакистан, Турция или европейское государство − должен чувствовать свою причастность к окончательному тексту.

Во-вторых, процесс должен быть по-настоящему инклюзивным, без иерархий и навязчивых механизмов мониторинга.

В-третьих, в основе этой структуры должен лежать принцип неделимой безопасности − ни одно государство не должно укреплять свою безопасность за счет других.

Вы утверждали, что внешние силы неспособны эффективно обеспечивать безопасность в Евразии. Насколько нынешний кризис на Ближнем Востоке подтверждает этот аргумент?

Кризис на Ближнем Востоке наглядно демонстрирует, почему Хартия так необходима. От Балкан и Ирака до Афганистана, Украины, Газы и Ирана мы наблюдаем повторяющуюся схему внешнего вмешательства, зачастую инициируемого Соединенными Штатами и их союзниками, без должного учета местных исторических и цивилизационных реалий.

На наш взгляд, эти вмешательства не раз усугубляли нестабильность, а не устраняли ее. Внешние игроки преследуют свои стратегические интересы, в то время как народы Евразии несут на себе все издержки в виде конфликтов, перемещений населения и разрушений.

Многие евразийские страны больше не могут полагаться на внешние силы в формировании своей архитектуры безопасности. Сама Европа сталкивается с демографическими, энергетическими и миграционными проблемами, в то время как внимание Соединенных Штатов, похоже, все больше сосредоточено на других регионах.

Единственным устойчивым решением, с нашей точки зрения, является общеевразийский диалог, в рамках которого сами евразийские нации формируют будущий порядок безопасности на континенте.

Помимо принципа неделимости безопасности, какие практические механизмы Вы хотели бы видеть в Хартии?

Одних принципов недостаточно без практических инструментов. Одно из предложений, содержащихся в первоначальном проекте, − это евразийский консультативный механизм по предотвращению конфликтов и деэскалации.

Идея заключается в создании постоянной, но не обременительной структуры для проведения оперативных консультаций. Любое государство - участник, ощущающее угрозу своей безопасности, сможет инициировать экстренные консультации. Этот механизм не будет функционировать как суд или правоприменительный орган, а станет структурированной платформой, обязывающей стороны вступать в диалог и объяснять свои опасения.

Такой механизм мог бы восстановить то, что было утрачено после холодной войны, – охватывающий весь континент канал для коммуникации в кризисных ситуациях, который не находится под контролем какого-либо одного блока или державы. Он также обеспечил бы реализацию принципа неделимой безопасности, рассматривая проблемы безопасности как общие проблемы.

Мы реалистично оцениваем его рамки. Он не решит за один день затянувшиеся конфликты, но может создать базовый механизм деэскалации в периоды напряженности.

Вы предложили «дорожную карту» по реализации проекта Хартии, предполагающую начало переговорного процесса в Нью-Йорке в сентябре 2026 года и заключительный саммит в октябре 2027 года. Почему вы уверены, что такого широкого консенсуса удастся достичь так быстро?

Цель, поставленная на октябрь 2027 года, является амбициозной, но достижимой.

Во-первых, обсуждение Евразийской хартии ведется уже почти три года в рамках научных публикаций, двусторонних консультаций и международных форумов. Беларусь и Россия также разработали «Совместное видение Евразийской хартии», в котором изложены общие принципы.

Во-вторых, история показывает, что длительные переговоры часто теряют динамику. На разработку самого Хельсинкского заключительного акта в период холодной войны ушло примерно три года. Сегодня, несмотря на сложность стоящих перед нами задач, мы также пользуемся преимуществами современных средств коммуникации и более остро осознаем срочность решения проблем.

Что касается вероятного отсутствия некоторых стран НАТО и ЕС на ранних этапах, то этот процесс остается открытым для всех евразийских государств. Те, кто решит не участвовать, просто упустят возможность повлиять на формирование создаваемой структуры.

Мы уже наблюдаем растущий интерес со стороны стран Азии, Ближнего Востока и постсоветского пространства. Альтернативой взаимодействию являются продолжающаяся нестабильность, внешнее вмешательство и конфликты.

Западные критики могут расценивать Хартию как попытку Беларуси и России расширить свое влияние под лозунгом многополярности. Как бы Вы прокомментировали такой скептицизм?

Мне понятен этот скептицизм, но я считаю, что он обусловлен неправильным пониманием нашей инициативы.

Хартия не является антизападным проектом или военным противовесом НАТО. Она призвана служить основой для евразийского сотрудничества. Предлагаемые в ней механизмы − принятие решений на основе консенсуса, коллективные переговоры и ротация руководства − специально разработаны для предотвращения доминирования какой-либо одной страны.

Более широкая проблема заключается в том, что такие ярлыки, как «авторитарный» и «демократический», часто применяются в международной политике избирательно. Хартия основана на уважении разнообразия политических систем, моделей развития и культурных традиций. Она не стремится изменить внутренние политические системы, а только способствовать суверенному равенству и невмешательству.

Европейцам, которые по-прежнему рассматривают НАТО как единственного гаранта безопасности, я бы просто сказал, что глобальная обстановка стремительно меняется. Хартия предлагает Европе возможность участвовать в более широком евразийском диалоге в качестве равноправного партнера.

Дверь остается открытой для всех, кто желает присоединиться.